Система Жохова. Новости

— Как возникла идея начать развивать, продвигать свою методику, в том числе в государственных школах?

В.Ж.: Это получилось от безысходности. В конце 80-х годов мы с соавторами написали учебники математики для средней школы, выиграв на всесоюзном конкурсе учебников. Я работал методистом в московском институте повышения квалификации учителей и отслеживал, как дети справляются с этим материалом. Учебник получился неплохой, но он не менялся с тех пор. Что делать? Нас было четверо, а в самом начале 90-х остался в живых я один. Как поступить? Переделывать учебники, а значит, снижать уровень? Это не путь. Второй вариант — получать других детей. Я рискнул и пошел по этому пути. Оказалось, не все так страшно. Для меня, человека, более 50 лет наблюдавшего школу как учитель, эти места пробуксовки, почему у нас с детьми так нехорошо получается, достаточно легко обнаруживаются.

Сначала я сделал только курс математики. Не понимал раньше и сейчас не понимаю, как у детей в начальных классах, например, могут возникнуть трудности с изучением этого предмета. Игорь Викторович много лет был директором школы и сейчас руководит школой, которая работает по нашим технологиям. Там с самого начала математика — это лучшее, что в жизни бывает, ее любят абсолютно все. Математика — это просто свойство мозга: если он не разрушен у ребенка, то не успевать он не может, физически не может. Тем не менее это факт.

И.К.: Владимир Иванович пришел в 5-й класс и понял, что в сентябре, октябре учебник никто не знает. Только к 6-му классу появляется к нему интерес. Учебник хороший, лучший учебник в России и в мире, наверное, тоже: Жохов, Виленкин и компания. И вот, представьте себе, его работа первые полгода не представляет интерес для школьников. Это обидно. Поэтому он засел за математику, вернулся в начальную школу, чтобы изучить ситуацию. Оказалось, в начальной школе математики нет, там есть диктат женщины! Учительница, как 1 сентября встала у стола в 1-м классе, так ушла только 25 мая через 4 года. В итоге интереса не возникает у школьников ни к математике, ни к чтению, ни к чему, особенно у мальчиков.

В.Ж.: Да, пришлось за начальную школу браться от безысходности. Я пытался опереться на какие-то учебники для начальных классов, но ничего подходящего не нашлось, поэтому сделал все сам. Но у меня почему-то весь курс начальной школы поместился в один год. Мне казалось, что больше там делать нечего. В конце концов, я рассчитал его на 1,5-2 года, исключительно потому, что поместил в него много вещей, которых нет в программе обычной начальной школы.

bcc_october1.pngВесь первый год школьники на математике изучают числа первого десятка. Весь год: «к 5 прибавить 1», «к 6 прибавить 1» и так далее. Ребенок скучает. Ведь он не живет в мире однозначных чисел. Достаточно посмотреть на номера квартиры, автобуса, узнать, сколько стоит мороженое.

Потом оказалось, что одной математики для развития детей не хватает, есть какие-то другие качества ума, общее развитие ребенка — тоже фактор важный. Я стал искать подходящий учебник русского языка. И вот там как раз самые большие неприятности и спрятаны. Почему наши дети безграмотные? В 1958 году, при первой нашей реформе образования, когда все программы поменяли, в русском языке появился фонетический подход: как слышится, так и пишется.

К тому же вместе с научностью пришла к нам идея различения звука и буквы. Кирилл и Мефодий, которые создавали русскую азбуку, в букве «Ю» не слышали два звука. Слава богу, дети тоже не слышат, но им вбивают это. И когда в первом классе ребенку говорят, что «Ю» обозначает два звука, и транскрипцию дают, то часто ребенок так и начинает писать — «ЙУ». Все это я учитывал, создавая методику.

Очень частая причина безграмотности — обучение чтению по слогам. Спасибо японцам, они лет 20 назад занимались проблемой зрения и обнаружили, что человек, быстро или медленно он читает, или не умеет читать совсем, воспринимает слова побуквенно. Любой, наверное, вспомнит, что незнакомое длинное слово мы прочитываем по одной буковке.

Еще один подводный камушек — поле зрения у маленьких детей очень маленькое, даже слог из двух букв в него не помещается. Поэтому самая частая ошибка у детей в 1-м классе — это пропуск букв.

У нас таких ошибок нет, потому что мы по слогам не читаем.

Проблемы начинаются с того, что письмо слишком мелкое. До революции 40 Учимся у лучших мальчишек начинали учить писать лет в 9-10, когда в 1-й класс гимназии поступали, сейчас учат 6-7-летних детей, а у них пальцы еще не работают. Мало того, что высота строки маленькая, так ведь еще надо в клеточку 5 мм помещаться, в ее правую половину. Тяжело.

Когда появилась шариковая ручка, школа потеряла еще один важный элемент развития — обучение письму. Как ребенок схватил ручку, так он ею и пишет, используя американский способ письма, не пальцами, а всей кистью. Подойдите к ребенку, когда он пишет, положите ладонь ему на спину и почувствуйте — спина ходуном ходит. Дети устают моментально. Для отдыха у нас есть свой стишок: «Мы писали мы писали — наши пальцы не устали, если правильно писать, мы не будем уставать». Так ребенок не будет думать, что, когда пишешь, всегда устаешь.

Следующий блок проблем — это урок. Мы поменяли его кардинально. Школьный урок утомителен для детей. Мозг ребенка после 15 минут однотипной работы отключается автоматически. Самое страшное, что в практике школы сложилось, — до 70 % урока занимает интеллектуаль- ная пауза. Ни о чем думать не надо. Дали первоклассникам написать все цифры подряд — и они пишут, подчеркнуть синим карандашом — подчеркивают. Потом к какому-то числу нужно добавить 2 и подчеркнуть зеленым. В педагогике это называется псевдоучебная деятельность.

Чем наши уроки отличаются, почему они лучше?

У нас на уроке за 40-45 минут проводится до 20 разных видов работ. То есть каждый отдельный фрагмент изучается 3-5 минут. За счет этого успеваем рассмотреть 20 разных тем. Любой вопрос он изучает у нас на протяжении 30-40 уроков, понемножку, небольшими 5-минутными фрагментами, при этом, если по программе дается 3 часа на какую-то тему — 3 раза по 40 минут, нам столько не нужно. Маленькими фрагментами мы быстрее добиваемся результата на протяжении 10 уроков. Ребенок все усваивает и не устает.

И еще, у человека на генетическом уровне есть потребность помогать другому. Школа во многом идет наперекор природе ребенка. Не списывай, не подсматривай, не подсказывай! Если друг вышел к доске, то любой знает: тонешь — помоги, подскажи. Но нет, двойку получишь! У нас можно списывать. Пожалуйста, на здоровье, никто ни от кого не закрывается. Больше того, в любой момент, когда ребенок сам свою работу закончит, он встает и тихонечко шепотом спрашивает: кому помочь? И идет помогать. Без разрешения учителя. Это можно и нужно, так урок оказывается совершенно другой.

Ребенку двигаться надо, чтобы он развивался, а он сидит. Даже руку надо поднимать только так, а не иначе. Мальчишка, если он догадался, как ответить на вопрос, вскочит, рука до потолка. А если учитель спрашивает только тех, кто правильно руку поднимает, энтузиазм пропадает. Первоклассник — это существо бегающее и орущее!

И.К.: Я скажу еще про проговаривание. Это самая важная часть в начальной школе: за урок в традиционной школе успевают опросить 1-2 человек. И всё, для ребенка урок пропал. Мы все время говорим хором, советуемся, бегаем к учителю. Причем, чем быстрее бежишь, тем лучше.

— Игорь Викторович, сейчас удается решать проблему перехода из 4-го в 5-й?

bcc_october2.pngИ.К.: Владимир Иванович ее решил. Он как раз и создавал систему, чтобы решить этот вопрос. В 5-й класс наши ученики приходят с готовностью к хорошему учебнику, к математике, к правильной подаче материала. Потому что обычно они, особенно мальчики, оказываются абсолютно не готовыми (для них синдром 7 сентября наступает почти 100%) — ведь им все время забивали правое полушарие. Девочки приходят более развитые, чем мальчики, но в начальной школе их хвалили, а в 5-й класс пришли — их никто не хвалит. Кроме того, происходит постоянная смена учителей, хождение по кабинетам, для них это — стресс. Они же домоседки, очаг берегут, они родились для этого, и мы — раз и разрушили их очаг.

Мы с первого дня в математике учимся решать задачи правым полушарием. Решение при таком мышлении возникает из ниоткуда. Бац — и пришло.

У меня это правое полушарие тоже работало, пока мне его не отбили. Мне сказали: ты списываешь, ты подсмотрел, ты, наверное, уже был в первом классе и все выучил. Я потом пытался снова восстановить его, но ответы приходили уже не точные, приблизительные. Если в первом классе приходили правильные, то потом я просто подбирал, приходилось подгонять.

В.Ж.: У нас много приемов, которые позволяют с самого начала правое полушарие активизировать. Любой урок математики начинается с картинок. Там все, что угодно может быть. Козу посмотрим, или корабли, или паровоз, или еще что-то интересное для детей. Во-первых, это материал для правого полушария, а во-вторых, дети рассказывают друг другу, кто видел паровоз. Во 2-м классе у нас даже есть специальная рубрика на уроке — «Я хочу рассказать». Одновременно пополняем словарный запас детей. С 1-го урока в 1-м классе — показываем, что у нас есть волшебная книга, словарь, которая расскажет про любое слово.

Мы серьезно занимаемся литературой с второго класса. Почему литературой? Это важнейший гуманитарный предмет, который в школе погиб. Полноценного изучения хорошей литературы в школе давно нет. Учителя не знают, для чего она нужна. А я считаю, что главное, чему мы должны детей научить, — это читать.

— Как это сделать?

В.Ж.: Учим по-разному. Используем технику чтения. Дети видят каждую букву. Пишут в 1-м классе они без ошибок. Ошибки при списывании у нас — вещь невозможная. Приучаем детей, читая, не пропускать ни одного непонятного слова. Для того чтобы освоить пунктуацию, мы используем выразительное чтение. Любой знак препинания — это же знак, на котором надо запнуться, приостановить- ся и это нам помогает правильно расставлять запятые. Никаких правил в 1-м классе у нас нет, кроме правила барана.

Правило барана звучит так: «Названия всех животных, кроме барана, пишутся через “О”». Тут, конечно, с натяжкой. Есть, например, варан, но об этом потом. Ребенок написал воробья через «А». Сосед сразу говорит: чего ты? Это же не баран.

Правила мешают жить. Потом мы, естественно, их даем. Но сначала научимся писать, решать уравнения. Например, у нас дети учатся решать уравнения любых типов, не зная ни одного правила. Тоже правое полушарие помогает.

Дети у нас считают правым полушарием, мгновенно умножают однозначное число на трехзначное, решают задачи. Причем алгоритм ее решения такой: прочитай задачу, пойми каждое слово, закрой глаза, представь себе, что там в задаче происходит, и запиши результат. Как только представил ребенок себе — всё, ответ возникает сам.

Тоже очень бывают нами недовольны, потому что, когда дети перестали читать в 1959 году, начали придумывать разные костыли для них... Я в одной школе видел 14 разных способов оформления краткой записи к задачам разных типов. Чтобы дети хоть что-то могли сделать. Правда, они все равно не могут. У нас дети спокойно решают любые задачи, мы их не делим на типы: задачи на движение, задачи на покупки — это одно и то же. Детям между прочим интересно, что цена и скорость как-то очень похожи.

Главное в методике — урок, который не утомителен. И построен наш курс так, чтобы никаких прорех в уроке не оставалось, а дополнительные занятия запрещены при этом. Когда ребенок проболел, то его надо оставлять после уроков, ему надо все дообъяснять, но это делают сами дети. До 3 недель в нашем классе ребенок может пропустить без всяких проблем — детки его поднимут.

— Почему каждый год добавляете новый иностранный язык?

В.Ж.: Первое — в сегодняшнем мире знать один язык — совершенно недостаточно, более того, этого мало для полноценного развития. Но чтобы освоить несколько иностранных языков, у ребенка должны быть подготовлены механизмы. Он должен слышать чужую речь, формируя фонематический слух.

Поэтому на протяжении всего 1-го класса такая работа идет. Мы слушаем литературные произведения, которые читают актеры, поем и слушаем песни.

Кроме этого еще один важный механизм формируется — долговременная память. У нас дети на уроках немецкого языка до 10 новых слов берут за урок. Я не знаю, как устроена долговременная память, но нам удается к середине первого класса эти механизмы закрепить.

Для того, чтобы с любым иностранным языком познакомиться, времени особенно много и не нужно: каждый следующий язык легче идет.

Конечно, один-два урока в неделю мало, мы даем по 4 часа, и в течение года с детьми осваиваем 3-годичный курс. К окончанию начальной школы дети должны научиться общаться. Главное в методике – урок, который не утомителен.

Почему первым изучаем немецкий? Аргументы такие — это близость немецкого языка к латыни и связь его русским языком. Когда мы изучаем немецкий язык, мы тем самым обогащаем представления о русском языке. Детям уже не надо заглядывать в словарь и смотреть, что такое айсберг: «айс» — лед, «берг» — гора, вот и все.

Очень много случаев, когда, не закончив даже 2-й класс, дети путешествуют в Австрию, Германию, и становятся для родителей гидами по стране.

Второй язык, французский, вводим в 3-м классе. Это связано и с нашим курсом. Мы знакомим детей с искусством, балетом, с цирком. Изучая балет, проще объяснить тогда, что такое «па-де-де». Я устраиваю мелкие провокации, например, мы несколько месяцев слушаем записи Робертино Лоретти, а у нас все дети петь любят, им хочется подпевать. Тогда находится в классе кто-то из детей, кто добывает в интернете текст песни на итальянском, ну а если мы читаем по-немецки, по-итальянски мы прочитаем тоже, а произношение нам Робертино подсказывает. В результате, незаметно для себя, мы еще начинаем читать и по-итальянски.

На 4-й класс мы даем английский. На его изучение не нужно много усилий, а детям нужно готовится к экзаменам. Одновременно мы про особенности русской цивилизации с детьми говорим и обнаруживаем, что в английском языке слова «совесть» вообще нет, а хочешь в любви объясниться — только I love you и ни шага в сторону. Дети нам выдают сразу несколько десятков способов признаться в любви на русском языке. Начинаем ценить свой язык. Потом говорим, что перевода Пушкина на английский язык не существует, англичане не знают, что есть такой великий поэт, они его понять не могут. Стихи какие-то содержательные пушкинские с детьми обсуждаем, звукопись. Понимаем, почему это нельзя перевести

По предыдущему опыту, у нас как правило со знанием 5-6 языков дети школу заканчивают, а дальше — сами. Ну три языка уж точно знают.

— Есть ли у вас цель, чтобы ваша система начального образования была во всех 40 тыс. школ всей России?

В.Ж.: Наша система должна быть обязательно. Мы единственные, кто выполняет все эти требования обязательных образовательных стандартов. Все есть. Мы не губим детей. Школа не только образования приличного не дает, она губит здоровье детей. У нас целая система. Человек — это 3 составляющих: физическое тело, психическая составляющая, социальная. Источником болезни может быть любая из них. Если человек собой не доволен, грызет себя, что с ним будет? Начнет болеть. Если неприятности какие-то с окружением, не замечают его, никому он не нужен, тоже начнет болеть.

У нас с 1-го класса мы настаиваем на том, чтобы детей закаливали, мы их хвалим, ругать не за что, даже если что-то забыл, что-то не принес, что-то не доделал. Единственное серьезное наказание — лишить домашнего задания. Ну а они малюсенькие — на 15-20 минут, для чего — чтобы не лишать ребенка его детской жизни, чтобы на кружки успевал, не сидел до 12 ночи за уроками, порисовать сходил, на гимнастику, на футбол и куда хочется.

И.К.: Посмотрел недавно фильм «Дневник мамы первоклассника», занимаются до 12 часов ночи, по ребенку видно, что не хочет в школу идти. Со мной мама тоже занималась до 12- ти, я пошел в 1968 в школу, когда закончилась реформа.

У нас домашние задания берут все! Не все делают, но, если не дать ребенку домашнее задание, он обидится. У нас есть ребенок, который 2 месяца не выполнял домашние задания. Мама спрашивает: что делать? Я говорю: ничего, подвиньте ему поближе, чтобы он это видел. И ему надоело, он сел на каникулах и сделал все задания. И был такой гордый: я сделал, я умный.

Это гордость, это радость, это один из способов воспитания и способов осознания. И еще мы не любим каникулы.

В.Ж.: Каникулы — это бедствие. Они плачут.

И.К.: На первые ноябрьские они идут с радостью, но в основном детьми не занимаются. Они предоставлены сами себе, родители работают, только некоторые отпуск подготовили, но таких единицы. Большинство в марте говорят: давайте не пойдем на каникулы.

В.Ж.: Да это что... у нас дети устраивают всякие демонстрации перед каникулами. В 1-м классе дополнительные каникулы бывают, это вообще ужасно, в феврале, только они отмучились на зимних длительных, как им объявляют, что будут еще в феврале. Они директору школы — главному человеку в мире, по их мнению — пишут плакаты: «Долой каникулы!».

bcc_october3.png— Вы сделали революцию в начальном образовании. Что улучшить в старших классах? Что делать дальше?

В.Ж.: А все уже сделано, поймите, мы за начальную школу создаем другого человека. У него по-другому работает мозг, дальше все равно, какой будет учитель, по каким учебникам дети будут заниматься. Они с начальных классов в энциклопедиях сидят, с ними страшно работать учителям в средней школе, но мы их приглашаем на свои уроки, во-первых, чтобы они посмотрели наши приемы работы, у нас очень много коллективных приемов работы в парах, в группах.

У нас большие классы, не меньше 30 человек, и тем не менее на иностранном языке мы не делим классы. Учебный план есть на 2 часа и 2 подгруппы, а мы их сажаем вместе. Наши дети могут учиться вместе такой большой группой. И мы показываем, как это делать. Учителя боятся иностранного языка. Им бы только 7 человек для работы.

Я задачу решал — других детей получить. Для этого достаточно одного года. 1-й класс у нас решающий, мы там все механизмы учебные отлаживаем с лобными долями работаем, математика нам помогает в этом. Оперативную и долговременную память восстанавливаем, правое полушарие раскочегариваем.

И еще одну криминальную вещь скажу, по нашим наблюдениям, нет нейрофизиологов в России, которые могли бы научно доказать, что мы добиваемся еще одной важной вещи: не даем погибнуть мозгу. Ведь в 1-м классе ребенок теряет на обучение важных зон мозга до 30% нейронов. Они остаются не загруженными, а человеческий организм устроен так, что, если что-то не работает, оно тут же отторгается. Знакомые в Германии работают, у них такие же проблемы, только там школы еще хуже. Я попросил проверить и подтвердить, может мне все это кажется...

И.К.: Нас часто спрашивают, почему мы не идем в министерство образования? Владимир Иванович говорит, что учителей, готовых к восприятию методики, — всего 17 %, у него статистика железная. То есть 83 % учителей методику не принимают вообще. И никогда не примут.

Будучи директором государственной школы, я, когда познакомился с Владимиром Ивановичем, заставил 20 учителей первых и вторых классов преподавать по его методике. В результате — саботаж. Только 2 человека из 20 (!) смогли понять, принять и воплотить методику в учебном процессе.

Когда Владимир Иванович начинал в Копейске (Челябинская область), мэр приказал все школы перевести на систему Жохова, и эта борьба длилась 20 лет, пока не определились жоховские учителя, и по 2-3 курса (курс 4 года) прошли те, кому это нравится.

Инициатива должна исходить только такая: желание родителя, желание учителя и непротивление администрации. Просто прийти и сказать: ты будешь учить — не получится. Детей надо любить, и тогда будешь отдавать, отдавать безусловно. Почему учитель выгорает, потому что он отдает себя и требует обратно. А ребенок может отдать обратно, а может и не отдать, это его дело.

В.Ж.: Мы снимаем проблемы подросткового возраста, во-первых, наши дети быстрее развиваются, на 2 года пубертатный период сокращается. У нас подростковый возраст начинается в начальной школе, класс 3-4, и они — нормальные люди, эти дети. Одна беда есть — у нас дети женятся и замуж выходят только за своих, потому что с другими, как один мальчик мне сказал, поговорить не о чем.

— Что бы вы порекомендовали родителям?

В.Ж.: Не лезть, не вмешиваться, любить ребенка. Недолюблены даже девочки, а ведь им всегда больше любви и ласки достается. Мальчишки озлобленные приходят в 1-й класс. Когда мы говорим, что детей целовать надо на ночь, в классе рыдать начинают несколько человек. А в чем причина? Говорят: меня никто никогда на ночь не целовал.

И.К.: Обязательно нужно любить, кормить и читать.

Возврат к списку


Методическая система В. И. Жохова © 2017.