Первый класс мы завершили на подъеме – очень большим праздником в актовом зале школы: с детьми и их родителями, с гостями, коллегами, представителями администрации. Детям было жаль расставаться – на школьном дворе после праздника они расписали мелками весь асфальт, прежде чем разойтись по домам.

Но с родителями мы не прощались до сентября – продолжали общение в мессенджерах. Я всегда поздравляю с днем рождения ребят, которые родились летом. Приветы им присылали и одноклассники: делали видеозарисовки, передавали пожелания, делились впечатлениями. Мы называли такие сообщения в чате «капельками лета».

Когда все встретились 1 сентября, было ощущение, будто и не расставались. Ребята пришли с хорошим настроением, и за учебу дети взялись довольно рьяно. Но набрать прежний темп удалось не сразу. Пришлось подключать презентации первого класса, чтобы снова ощутить тот самый задор, который был на уроках год назад. Это заняло примерно полтора месяца. Кстати, презентацию первого класса я использовала и дальше (спасибо за подсказку коллегам). Иногда сама делала собственные слайды с заданиями по материалу, который нужно было вспомнить и закрепить.

Сложение и вычитание шло у ребят очень неплохо. К примерам на вычисление подключилась таблица умножения и счет в пределах сотни. Дети не боялись складывать, например, трехзначное число с двузначным, говорили: «Это же можно устно!». Страха перед большими числами у них не было совсем – это меня очень порадовало.
Но скорость, к которой они привыкли, порой провоцировала ошибки: ребятам хотелось всё быстро вычислить в уме, а многозначные цифры требуют внимания. Эту опасность приходилось постоянно регулировать, возвращая их к работе в тетради.

В общеобразовательной школе четкие требования к оформлению работ, поэтому письменной части нужно было уделять особое внимание. В этом году мы больше работали в тетрадях, чем на планшетах, – и на уроках русского языка, и на математике.

Тетрадь – это всегда замедление работы. Мы привыкли работать маркерами быстро, крупно, размашисто, не обращая внимания на аккуратность письма: главное – темп. Нужно было потратить определенное время (примерно два месяца), чтобы научиться замедляться и обращать внимание на важные мелочи: правильно оформить работу, посчитать нужное количество клеточек… В ноябре я уже перестала постоянно напоминать в классе: «Не забудьте сделать вот это, пишите вот так». Но работать с планшетами ребята по-прежнему любят: когда даю команду их достать – кричат «ура!».

Во втором классе появляются оценки, и встает вопрос: как оценивать детей? Если следовать стандартной программе второго класса, то получится, что я занижаю реальные достижения своих учеников. На уроках мы делаем вещи, которые выходят далеко за рамки обычного уровня, – и детям это очень нравится, им интересно бежать вперед.

Я слежу за своими коллегами, понимаю, что проходят в параллели, но у нас более сложные темы и приемы устного счета. Причем дети сами всё время придумывают новые способы решений – на это я никогда не жалею времени.

Когда мы с родителями начали обсуждать тему отметок, я предложила не останавливаться на среднем уровне. Нельзя обесценивать труд ребенка: если он сделал в четыре раза больше обычной программы, а оценивают его так же, как если бы он сделал минимум, – это несправедливо. Попробуйте представить, что вам на работе платят лишь за четверть выполненного объема. Вам бы это понравилось?

С другой стороны, я понимаю: в классе есть дети, которым такой высокий уровень дается тяжело. Поэтому я разделила работу на части. В проверочных и контрольных я микшировала задания: один столбик примеров – обычный, для второго класса, другой – усиленный, по нашей методике. Задачи давала стандартные, с уравнениями поступала так же: простой вариант – для обязательного выполнения, а усложненный (с преобразованиями) выносила отдельно: «Ребята, вот обязательный уровень, а вот – повышенный. Мы это проходили на уроке, вы всё знаете. Попробуйте». Так работает система разноуровневого подхода.

На обычном уроке мы всегда можем помочь друг другу, разобрать что-то у доски, задать вопрос. А вот самостоятельная работа – это проверка навыка. И для самых сильных – тех, кто успевает сделать и обязательную, и «жоховскую» часть, – у меня всегда есть «задачка со звездочкой», которая оценивается отдельно.

За год не было ни одной ситуации, чтобы родители пришли с претензией: «У моего ребенка двойка за то, чего нет в программе». Дети в классе разные, поэтому я прислушалась к совету методиста: «Договаривайтесь по поводу оценивания и лучше – на более высокий уровень. Главное – следить, чтобы этот уровень не подавлял тех, кому сложно».

У нас в классе есть правило: домашнее задание стараемся делать самостоятельно, но родителям его нужно показать. Чтобы они проверили, всё ли сделано, поскольку в заданиях часто присутствует многозадачность – и можно что-то не дочитать, забыть, пропустить.

Кто-то уделяет много внимания этому вопросу, кто-то – меньше (есть дети, которые всё всегда делают сами). Я всегда говорю родителям, на что нужно обратить внимание, и стараюсь находить разные материалы для закрепления таблицы умножения, потому что есть дети, у которых с ней сложности.

В этом году было много разговоров с детьми на тему дружбы и поддержки. Коллектив сложился дружный и справедливый. Конечно, всякое бывает – случаются ссоры, недопонимания, но драк – никогда. Ребята научились просить прощения и вместе разбирать сложные ситуации, умеют держать эмоции под контролем и не зацикливаться на негативе. Всегда подставляли плечо: если кто-то забыл ручку или карандаш нужного цвета – сразу же тянутся десять рук: «На, возьми, у меня запасная».

На уроке мы аплодируем за хороший ответ. Я старалась, чтобы дети захотели сделать это сами – особенно, когда ответ дал слабый ученик (их в классе чуть меньше десяти). Я хвалю таких детей даже за тройку, всегда объясняю, что есть разные уровни достижения цели. Старалась приводить жизненные примеры, когда человеку было трудно научиться или преодолеть себя, но он не сдавался.

Проблема выбора учебников была одной из самых серьезных в этом учебном году. Материал учебников «Школа России» для второго класса мы прошли еще в первом полугодии 1-го класса. Учебник за третий класс взять в библиотеке невозможно – все они на руках.

Еще в первом классе на русском мы познакомились с орфограммами – по сути, это задел на все четыре года. Личные окончания, время, число, лицо и падеж существительных, грамматические признаки глаголов – всё это мы прошли. Какой учебник после этого нам подойдет?

Родители пошли мне навстречу, и мы приобрели справочное пособие Иванова (УМК «Школа XXI века») по русскому – для отработки заданий и выполнения домашней работы. С этим пособием мы прекрасно работали с составом слова: в нем очень подробно даются суффиксы, приставки и их значения, даже правописание некоторых суффиксов существительных и прилагательных. Родители удивлялись: «Суффиксы – во втором классе?» Я отвечала: «Да, но наш класс – особенный». Тем более что дети воспринимали этот материал прекрасно (если бы было по-другому – выбрала бы другой путь): образовывали новые слова, подбирали проверочные. Для сильных детей это то, что нужно, а слабые – как говорил Владимир Иванович – за счет повторения, каждый в своем ритме, тянутся за остальными.

Всегда думала, что методика Жохова – это в первую очередь про математику. Слышала, что другие учителя говорили про «особенную» литературу, но не понимала, что это означает, пока не прикоснулась сама.

На учительском семинаре, где мы разбирали с методистом самое первое произведение Лермонтова, я снова почувствовала себя студенткой, потому что даже предположить не могла, что из знакомых строк можно почерпнуть такую глубину. И всё время думала: как же я буду задавать детям сложные вопросы и объяснять формулировки – меня не поймут! «Задавайте вопрос так, как я рекомендую, – сказала нам методист. – Если дети не поймут – можно чуть-чуть упростить».

«Какие слова припева развивают образ дороги?», «Как образ дороги характеризует жизнь, от которой бежит лирический герой?» – мы говорили на эти темы в классе. Первое время со мной разговаривали буквально пять человек из тридцати трех. Остальные молчали, и это пугало: «Они совсем не понимают, о чем речь?» Но со временем я поняла, что дети сначала осмысливают всё внутри себя. Показательным было то, что одна девочка, за которой я всё время наблюдала и думала, что она «высиживает» урок, вдруг подняла руку и выдала очень правильную мысль. Сейчас большинство детей уже в диалоге со мной. Их не пугают сложные фразы: они ищут в тексте нужные слова, придумывают сравнения, высказывают свое отношение. А еще они научились постоянно обращаться к прочитанным произведениям и опираться на мысли, которые оттуда вынесли. Причем не только на уроке, но и при разборе какой-то ситуации в классе или во время наших бесед.

«Снежная королева» стала для нас, пожалуй, самым главным произведением в этом году. Дети до этого читали ее как историю мальчика и девочки – в адаптированном варианте. И тут полный текст Андерсена позволил им сделать открытие: сказка написана не только для детей. Кто такой Тролль? Откуда взялось зеркало? Почему Кай прикрепил свои саночки именно к саням Снежной королевы? Образы стали раскрывать нравственные смыслы и глубокие уровни произведения.

Когда читали «Ромашку» Андерсена – снова открытие: не в каждой сказке хороший конец. Я попросила ответить письменно на вопросы о произведении и получила такие ответы: «Мне не понравилось, потому что грустно», «Я привык, что в сказке добро побеждает зло». Проверив тетради, я поняла, что нужен еще один урок, и на нем ребята добрались до самостоятельного вывода: «В жизни не всегда всё заканчивается хорошо. Надо уметь переживать сложные моменты».